краткость

Всегда рад встрече с Вами, друзья мои, на страницах блога «Брожение умов». Сегодня в моей новелле речь пойдет о ныне здравствующем в нашей жизни герое из рассказа Антона Павловича Чехова «Унтер Пришибеев». В нарицательном смысле, конечно. Родился «Унтер Пришибеев» под пером Чехова в 1805 году — 130 лет тому назад. Странное это «колесо истории»: крутится, вертится и вновь на круги своя возвращается. Предстал предо мной «Пришибеев», нежданно, негаданно, совершенно реально в образе главы сельской администрации муниципального образования. Но не буду я, друзья мои, утомлять вас в своем рассказе анализом произведения Чехова, поэтому, не извольте беспокоиться. Народ сметливый наш, сообразительный, сам разберется и поймет: что — к чему да почему. И все — таки для начала позвольте представить вашему вниманию фрагмент из рассказа А.П. Чехова:

 

«Ваше высокородие, господин мировой судья! Стало быть, по всем статьям закона выходит причина аттестовать всякое обстоятельство во взаимности. Виновен не я, а все прочие. Всё это дело вышло из-за, царствие ему небесное, мертвого трупа. Иду это я третьего числа с женой Анфисой тихо, благородно, смотрю — стоит на берегу куча разного народа людей. По какому полному праву тут народ собрался? спрашиваю. Зачем? Нешто в законе сказано, чтоб народ табуном ходил? Кричу: разойдись! Стал расталкивать народ, чтоб расходились по домам, приказал сотскому гнать взашей…»

Ну, и как? Впечатляет? «Ай, да Чехов! Ай, да сукин сын!» — «Краткость — сестра таланта!» В нескольких строчках короткого рассказа, прекрасно пользуясь искусством гротеска, выписал образ тупого, недалекого человека, с претензией на право власти в силу высокой (по мнению самого Пришибеева) его образованности в звании отставного унтер-офицера. Боже, спаси и сохрани во власти встретить такого человека!,- подумал я, читая этот рассказ Чехова. Но, не тут-то было. Жизнь иногда преподносит неприятные сюрпризы, хотя однажды мне довелось встретить мудрого человека, который был «убежден», что дураков во власти — «крайне мало», почти нет совсем, однако, они так расставлены, что на них постоянно натыкаешься. Вот такая гримаса жизни, когда ты вдруг «не так сидишь, не так свистишь», как хотелось бы высокому «особо одаренному» начальству, да еще и мстительному к тому же, если ты окажешься прав.

Итак, друзья мои, была ведь это присказка, а «сказка», как известно, будет впереди. Ну, так вот: в 1993 году получил я со своей семьей квартиру в поселке Коммаяк Кировского района Ставропольского края. Дом двухэтажный — по соседству со школой и квартира неплохая, трехкомнатная. Строился дом в комплексе со школой, для сельских учителей. Вот только одна беда: все удобства — во дворе. И как сказал бы легендарный Черномырдин В.С. в адрес наших строителей: «хотели как лучше, а получилось как всегда».

Дом и школа были построены в 1958 году. Время шло вперед и цивилизация стремительно внедрялась в сельскую жизнь, только во дворе учительского дома вода — в колонке общего пользования, ну, и туалет, естественно, тоже — во дворе того же дома. С 1993 по 2004 год (11 лет) я со своей семьей и жильцами учительского дома продолжали жить в режиме прошлого времени. А в 2004 году автор этих строк, вместе с жильцами еще двух квартир провели в дом воду, вывели во двор канализацию в соответствии с ельцинским жилищным кодеком РСФСР, действующим до 2005 г. «Переустройство, перепланировка жилого помещения и подсобных помещений могут производиться только в целях повышения благоустройства квартиры и допускается лишь с согласия нанимателя, совершеннолетних членов его семьи и наймодателя с разрешением исполнительного комитета местного Совета народных депутатов.» Словом, можно делать все, что не запрещено законом, как декларировал в свое время Б.Н. Ельцин.

И все бы было хорошо, если б не было так плохо. Соседка с нижней квартиры была крайне тем недовольна, как строители провели трубы в санузле. Вот она и отключила воду в две верхние квартиры аварийным краном, что на кухне у неё был, чтобы «вода в трубах не журчала». Баба эта не Яга и не костяная нога вовсе, а просто ленивая, завистливая и злющая Баба. Пришлось на неё в суд подавать. После решения суда аварийный кран из кухни Бабы вывели строители наружу, чтобы она отключать больше не могла. Работала она когда-то в школе поварихой. С мужем была разведена, но сожительствовала с ним и кормила его в обеденный перерыв в школьной столовой. В субботние дни любили они помыться, да в той же школьной столовой постираться, ведь воды и канализации в то время еще не было в доме. За то (по тихому, без скандала) со столовой её убрали. Обозлилась Баба на весь белый свет. С сожителем своим и подругами водочку попивать стала, да на всех перекрестках сельских поливать грязью учителей стала, что в одном доме с ней жили.

Но речь, однако, сейчас не о Бабе, а о встрече с Орясинко, который службу править стал в качестве главы сельской администрации. Мужчина высокий, дебёлый, с крупной головой как у Фридриха Энгельса. Фуражка на голове словно блинчик, на макушке еле держится, знать умен непомерно. Так вот. Зачастила Баба к Орясинко на прием с жалобами на соседей по дому: мол обижают её, не дают покоя, как наступает ее очередь канализацию прочищать, настаивают, а ведь инициатором строительства всей системы этой был Кислов, вот и пусть он ее обслуживает. Да не Бабу! А канализацию! Крепко задумался Орясинко, пораскинул он умом своим с мыслями государственного масштаба: а что?, как говорят в народе, новая метла по-новому метет, дай-ка я этого Кислова в оборот возьму и сказал себе: «Действуй строго по закону, знаешь сам — натихоря. Уж больно он ретиво против меня выступал во время предвыборной кампании. Правда, за этот дерзкий проступок его, по моей настоятельной просьбе, из партии «Единая Россия» исключили…»

Друзья мои, тут я думаю прерваться на минуту, чтобы вспомнить: как там у А.П. Чехова? —

 

«Разгоняю я народ, а на берегу на песочке утоплый труп мертвого человека. По какому такому основанию, спрашиваю, он тут лежит? Нешто это порядок? Что урядник глядит? Отчего ты, говорю, урядник, начальству знать не даешь? Может, этот утоплый покойник сам утоп, а может, тут дело Сибирью пахнет. Может, тут уголовное смертоубийство…»

Ну, так вот. Решил Орясинко в дом учительский сходить, да самому на месте разобраться. «А где разрешение на строительство канализации? По какому такому праву она тут? Нешто это порядок?», — Вот так с ходу на прямую и спрашивает. Выяснил, что сожитель Бабы, по её словам, в туалет не ходит, а поэтому «пусть они сами канализацию чистят». Странно ему это показалось: неужели вся пища и вода у Бабиного мужика стопроцентно в организме усваивается? Чудно как-то. Пожал плечами широкими, подумал: «Может оно и так, черт его разберет! А с канализацией вопрос решать надо, да Кислова давно прищучить пора, дерзить уж больно стал.» Так и порешил:

1.Кислову и Бабе в кратчайший срок привести в порядок санитарное состояние совместной канализации, выкачать и прочистить канализационную трубу. Во избежании дальнейших разногласий по выкачки канализационной трубы, провести канализационную трубу отдельно в каждую квартиру.

Принятым решением остался доволен, звучало как в первые дни Советской власти: «Каждой бабе — отдельного мужика!». Но, самое главное, пусть с жалобами не ходят, а ведут трубу в каждую отдельно взятую квартиру, так они вроде делом займутся и меня донимать не будут. Все разговоры с Кисловым на диктофон, что в телефоне имеется, решил записывать, а если надо то и фотографировать. Кстати, надо бы записать на диктофон всех тех, кто недоволен отключением света на уличных фонарях. Надо экономить. А потом надо бы претворять в жизнь наказ президента об улучшении демографической ситуации в стране. От этого большая польза будет, чем от расточительной траты электричества.

Тут я снова решил прерваться, вы уж извините, друзья, решил я вспомнить, а как у Чехова?:

 

«А еще тоже моду взяли вечера с огнем сидеть. Нужно спать ложиться, а у них разговоры да смехи. У меня записано-с!

Что у вас записано?

Кто с огнем сидит.

Пришибеев вынимает из кармана засаленную бумажку, надевает очки и читает:

Которые крестьяне сидят с огнем: Иван Прохоров, Савва Никифоров, Петр Петров. Солдатка Шустрова, вдова, живет в развратном беззаконии с Семеном Кисловым. Игнат Сверчок занимается волшебством, и жена его Мавра есть ведьма, по ночам ходит доить чужих коров».

Тут, друзья мои, не по себе мне как-то стало: вот Антон Павлович и мою фамилию упамянул. Оно вроде как мелочь и давно это было и не со мной уж точно, но осадок-то остался. Но всеж сомнение берет. Может оно и в прошлой-то жизни было? А сейчас что? Да вроде ничего, да только все-равно мистика какая-то, как говорится, оно бы все и ничего бы, кабы ли ничто, а вот случись что, — вот тебе и пожалуйста.

(Продолжение будет следовать, возможно.)

С Вами был Виктор Кислов. Все фамилии в рассказе выдуманы, окромя моей, уж не извольте беспокоиться! До скорой встречи, друзья.

Читайте также:

Понравилась статья? Поделись с друзьями в социальных сетях!

Добавить комментарий