дублет

Снежным зимним утром несу я своего сына Дениску к няне Марии Трофимовне, пожилой женщине-пенсионерке, сестре дядьки Никиты. В селе детских ясель и садика нет, обещают построить, есть и проект, но малышей дошкольного возраста очень мало, поэтому и не спешат строить. Дениске вот уже скоро исполнится десять месяцев, но оставлять его дома одного нельзя, вот и приходится носить по утрам к няне.

За ночь снега намело выше щиколотки, а Дениске так по колено будет, но он сегодня, как всегда, — на руках у папы. Подходим к дому, а за калиткой, во дворе, уж снег расчищен, дорожка подметена до самого хоздвора, где хозяйка всякую живность держит. На ветках деревьев расселись круглые, как бильярдные шары нахальные воробьи. Давно просит меня хозяйка «пальнуть» по ним из дробовика. Зерна на зиму едва хватает домашнюю птицу прокормить, а тут еще воробьи приспособились «помогать». Слетелось их на халявную кормежку уж больно много.

Птица эта, как известно, не перелетная, на юг не улетает и в зимнее время необычайно прожорлива, поэтому в деревнях и селах давно обрела у людей незавидную репутацию. Кстати, китайцы (до чего же мудрый народ!) однажды этим самым воробьям беспощадную войну объявили. Урожай зерновых, конечно, сберегли и в этой борьбе (с воробьями) весьма заметно преуспели. Правда, потом пришлось завести эту серенькую птичку, чтобы через нее с вредителями бороться.

На пороге дома встречает нас Мария Трофимовна. В руках — двухстволка шестнадцатого калибра. Накануне обещала она найти в чулане ружье, что от мужа осталось, вот нашла. А патроны к нему я давно припас. Ружье старенькое еще довоенное, но к бою готово, проверил лично. Вот и решил я сегодня «воплотить в жизнь» свое обещание, открыть охоту на воробьев. Производим обмен с Марией Трофимовной: я ей — Дениску, она мне — ружье.

Вооруженный двухстволкой, решил провести «рекогносцировку на местности». Подхожу к хоздвору. Ф-р-р-р — тяжело поднимаются на крыло воробьи, но далеко не улетают, а рассаживаются прямо над головой на ветках деревьев, хоть рукой их с веток снимай. До чего же обнаглели! Совсем домашними стали. Осмотрел тропинку, присыпал снегом зерно, кур загнал в курятник и закрыл. Возвращаюсь назад, слышу сзади — ф-р-р-р. Уже опять слетели с веток на снег воробьи.

От хоздвора, по тропинке вдоль, сыплю зерно дорожкой. Не успеваю дойти до «огневого рубежа», в метрах тридцати от насыпанного зерна, а на тропинке уже с полсотни серых разбойников с неимоверной жадностью выклевывают из снега зерно. Заряжаю «централку». В патронах мелкая дробь-бекасин. Приседаю на корточки, чтобы больше дробовой осыпи было, стреляю дублетом. Хозяйке докладываю о выполнении поставленной ей задачи, а мне пора — на работу.

Мария Трофимовна, хоть и пенсионного возраста, но еще крепкая и, как принято говорить на селе — дебелая. Правда, в жизни испытала немало лиха: и в довоенное не всегда сытое время, и в военное лихолетье в период оккупации села немцами, да и в нелегкое бабье послевоенное время. Муж Марии Трофимовны так и не вернулся с войны, пропал без вести где-то под Смоленском. Вот и прождала она его долгое время, плача по ночам в подушку, а потом и ждать перестала, смирилась: видно, судьба ей такая досталась.

Но, несмотря на все лишения и беды, которые пришлось пережить Марии Трофимовне, была она веселой и жизнерадостной по своему нраву и характеру. Знала несметное количество пословиц, поговорок, прибауток и частушек. Словом, носила в себе кладезь знаний устного народного творчества, да не единожды пользовалась острым словцом . За то любили и уважали ее люди, когда она на равных с председателем колхоза говорила, да за дело его журила и критиковала.

С Марией Трофимовной познакомил меня брат ее Никита Трофимович, когда настала у меня нужда найти няню для сына Дениса. У Марии Трофимовны своих детей не было, потому и внуков — тоже. Все война проклятая помешала, всю жизнь переломала: не успели они с мужем детьми обзавестись. С опаской согласилась Мария Трофимовна с сыном моим нянчиться, не привычно как-то ей было, но прошло немного времени и уж скучать по нему стала, когда долго сына не приносили.

Пела она ему песни обычные красивым грудным голосом, а иногда (мне как-то случайно довелось услышать) и озорные, с матерком каких и не слышал и не знал я вовсе. Сказки рассказывала про животных, наделяя их смешными эпитетами и сравнениями. Но больше песни полюбились маленькому Дениске, особенно частушки, тут уж радости предела не было. Бог и юмором не обделил тетку Марию. Знала она множество смешных анекдотов , историй и притчей разных, рассказами которых баловала иногда при случае…

Мой рабочий день подходит к концу. На улице небо хмурится, посыпая землю мелкими крупицами снега. Пора идти забирать Дениску от няни. Захожу во двор. Со стороны летней кухни слышу песню Марии Трофимовны и веселый смех Дениса. Открываю дверь, улавливаю аппетитный запах жаренного мяса. На столе сковородка, а в ней — зажаренные тушки воробьиного мяса.

Хозяйка достает из шкафа бутылку сухого виноградного вина, которое осенью надавили в бочки. К зиме вино настоялось и светится теперь в бутылке янтарным светом. «Ну, за удачную охоту!», — поднимает тост Мария Трофимовна…

Мы идем с Дениской домой, а в голове звучит строчка из полюбившейся песни Высоцкого: «Прихожу домой с работы, рашпиль ставлю у стены…».

С Вами был Виктор Кислов, до встречи на страницах блога.

Читайте также:

 

Понравилась статья? Поделись с друзьями в социальных сетях!

5 комментариев: Дублет по воробьям.

Добавить комментарий